Детство Шелдона Купера в маленьком техасском городке было совсем не простым. Его необыкновенный ум с самого раннего возраста становился источником непонимания даже в собственной семье. Мать Шелдона, Мэри, была глубоко верующим человеком. Её мир вращался вокруг церкви, молитв и веры в божественное провидение. Научные теории сына, особенно те, что противоречили библейским историям, часто вызывали у неё тревогу и желание направить его на «правильный путь» через молитву.
Отец, Джордж-старший, тоже жил в своём мире. Бывший футбольный тренер, он ценил простые радости: холодное пиво, любимое кресло перед телевизором с трансляцией спортивных матчей и неспешные беседы о чём-то обыденном. Блестящие идеи сына о квантовой физике или теории струн были для него далёкой и непонятной вселенной. Он чаще отмахивался от них шуткой или советом пойти поиграть в мяч, искренне не понимая, как можно предпочитать книги футболу.
Со сверстниками ситуация складывалась ещё сложнее. Пока другие мальчишки гоняли на велосипедах или обсуждали последние мультфильмы, Шелдона волновали совершенно иные вопросы. Его интересовало не где купить новейшую игрушку, а как, например, можно было бы легально приобрести или синтезировать определённые химические элементы для серьёзных опытов. Попытки объяснить одноклассникам основы ядерного синтеза или обсудить парадоксы времени заканчивались обычно полным непониманием с их стороны и насмешками.
Таким образом, юный гений рос в атмосфере своеобразного интеллектуального одиночества. Его главными собеседниками часто становились книги, научные журналы и его собственная неугомонная мысль. Семья, хоть и любила его по-своему, не могла разделить его страсть. Это заставляло Шелдона с головой уходить в науку, строя в уме логичные и совершенные миры, где всё подчинялось понятным законам, в отличие от запутанных человеческих отношений. Этот ранний опыт во многом сформировал его уникальный характер, сочетающий гениальность с социальной неловкостью и острой потребностью в собственном, строго упорядоченном пространстве.
