В подземном городе, уходящем на сотни метров вглубь земли, остатки человечества ведут свою размеренную жизнь. Четырнадцать десятков уровней, вырубленных в скальной породе, стали для десяти тысяч людей единственным известным миром. Они твёрдо убеждены: наверху нет ничего, кроме ядовитого пепла и гибели. Воздух поверхности отравлен настолько, что лёгкие не выдержат и одного вдоха.
Каждый день начинается и заканчивается под мерцанием огромных панелей, встроенных в стены общественных пространств и жилых секторов. Эти экраны — единственные окна в то, что когда-то было планетой. На них транслируются виды с внешних камер: бесконечные пустынные равнины под вечно серым, безжизненным небом. Ни движения, ни признаков зелени, лишь однообразная, давящая статичность. Этот пейзаж, день за днём, год за годом, укрепляет в сознании непреложную истину — снаружи нет жизни.
Эта истина стала фундаментом всех правил, по которым существует общество под землёй. Законы просты, чётки и не терпят исключений. Главный, основной закон, вбитый в сознание с детства и повторяемый на ежедневных обязательных брифингах, звучит одинаково для всех: покидать убежище строжайше запрещено. Мысль о том, чтобы приблизиться к массивным герметичным шлюзам, ведущим наверх, считается не просто нарушением, а формой безумия.
Жизнь в этом вертикальном мире подчинена строгому распорядку. Распределение ресурсов, назначение на работы, даже формирование семейных пар — всё регулируется централизованной системой управления. Люди трудятся на гидропонных фермах, обеспечивающих скудный, но стабильный урожай, обслуживают системы рециркуляции воздуха и воды, работают в мастерских, ремонтирующих оборудование. Свободного времени немного, и оно чаще всего заполнено просмотром тех же самых транслируемых видов или изучением архивных данных о «старом мире», который считается безвозвратно утерянным.
Несмотря на кажущуюся стабильность, в глубине этого искусственного социума зреют тихие вопросы. Некоторые, особенно среди молодёжи, втайне смотрят на монотонные кадры с камер и задаются мыслью: а что, если картинка — всего лишь повторяющаяся запись? Что, если кто-то намеренно показывает им эту серую пустоту, чтобы они никогда не задумались о том, что может быть за стенами? Шёпотом, в укромных уголках вентиляционных шахт или на дальних складах, изредка звучат разговоры о легендах. О слухах, что когда-то, много лет назад, кто-то всё же ушёл. Или о странных, едва уловимых сбоях в трансляции, когда на долю секунды на экране мелькает не серая статика, а что-то иное.
Но эти разговоры быстро затухают. Страх перед неизвестным снаружи и весомая сила привычки к устоявшемуся порядку внутри оказываются сильнее. Система работает, люди выживают. Идея о том, чтобы бросить вызов главному правилу, кажется не просто опасной, а абсурдной. Зачем рисковать скудным, но гарантированным существованием в безопасности ради гипотетической и, скорее всего, смертельной пустоты там, наверху? Так и течёт жизнь в глубине, под светом искусственных солнц, под пристальным взглядом экранов, показывающих мёртвый мир.
