В разгар Великой депрессии, захлестнувшей Америку в конце двадцатых годов, тихий техасский городок замер в ожидании. Поля, некогда щедрые, теперь пылились под палящим солнцем. Дороги, по которым раньше гнали скот, опустели. В это суровое время Эдна Сполдинг, оставшаяся одна с двумя малышами, стояла перед своим домом, глядя на бескрайнюю равнину. Ей предстояло не просто сохранить ферму — нужно было выжить.
Каждое утро начиналось затемно. Пока дети спали, Эдна доила корову, чье молоко было теперь главным богатством. Потом шла к огороду, где зрели скудные, но такие важные овощи. Картофель, фасоль, помидоры — от каждого ростка зависела их жизнь. Деньги стали призрачным понятием; расчет велся натурой: яйца на муку, немного шерсти на соль. В местной лавке, куда Эдна заходила раз в неделю, царило молчаливое понимание. Соседи, такие же изможденные, обменивались лишь кивками. Разговоры о урожае или новой государственной программе помощи были тихими, полными сомнений.
Дети, Мэри и Джон, быстро повзрослели. В восемь лет Мэри уже умела печь хлеб из грубой муки и штопать одежду. Джон, младший, присматривал за курами и таскал воду из колодца. Они редко просили о невозможном — куклу или новую игрушку. Их мир сузился до двора, школы и церкви по воскресеньям. Иногда вечером, при свете керосиновой лампы, Эдна читала им вслух из потрепанной Библии. Ее голос, спокойный и твердый, был их главной опорой.
Борьба шла не только с природой и нищетой. Банки, требующие выплат по закладным, казались безликой, далекой угрозой. Раз в месяц приходили письма с официальными штампами, и Эдна, стиснув зубы, откладывала их в сторону. Она знала — если потеряет землю, потеряет все. Помощь приходила с неожиданных сторон. Старый сосед, мистер Хендерсон, иногда привозил мешок зерна, будто случайно оказавшийся лишним. Женщины из церковной общины собирали теплые вещи на зиму. В этой взаимовыручке, простой и без лишних слов, таилась настоящая сила.
Зимы были особенно тяжелыми. Холодный ветер гулял по дому, пробираясь сквозь щели в стенах. Эдна экономила каждое полено. Дети спали вповалку, грея друг друга. По ночам она шила на продажу, ее пальцы, шершавые от работы, ловко управлялись с иглой. Эти скромные заработки позволяли купить керосин или лекарство, если кто-то заболеет. Местный врач, доктор Эверетт, часто брал плату курицей или домашним вареньем.
Весной 1933 года появился проблеск надежды. Правительственная программа предлагала помощь фермерам — семена, небольшой кредит. Эдна, как и многие, отнеслась к этому с осторожностью. Но однажды утром она подписала бумаги. Это был риск, но и шанс. В тот год она засеяла поле с особой тщательностью. Дожди, наконец, пришли вовремя. Когда взошли первые зеленые ростки пшеницы, Эдна впервые за долгое время позволила себе тихую улыбку. Это еще не было победой, но это означало, что они продержались. Ферма, ее дом и дети были спасены. Не силой одного человека, а упорством многих, кто в самые темные дни не разучился помогать ближнему.
